Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:07 

23 VIII

Случайностей и ошибок не существует. Все, что приходит к тебе, все что-то приносит. Все, что происходит имеет бесконечные последствия и связи. Границ нет ни между чем. Одно переходит в другое и меняется, навсегда оставаясь при этом неизменным.
Страх не имеет смысла. Ты не совершишь ошибку, ты просто пойдешь другим путем, другой дорогой. Ни одна из дорог на развилке не может являться верной, потому что они обе верны. Каждая из них будет разной, но в конечном итоге любая приведет к одному.
Судить как ты прожил жизнь не в коем случае нельзя исходя из того, счастлив ли ты прожил ее. Не в этом смысл. В чем бы он не был, он не в этом.

13:18 

28 VIII

Микеле не покидало ощущение неправильности. В очередной раз он поддался эмоциям. Мик ненавидел слышать в чьем-то голосе разочарование и осуждение. Но ему откровенно надоело метаться. Хоть Дэннис и сволочь, но ценит его куда больше Клэр. Мик это понимал, прекрасно понимал. Но Перо и Морану удалось нехило перевернуть вверх дном все содержимое его черепной коробки. Микеле убеждал себя терпеть чужие недостатки, в надежде, что потом будут терпеть и его. Выслушав вчера кучу оскорблений, Мик включил режим защиты "Все пидорасы, один я Д'Артаньян". Мику было, откровенно говоря уже плевать на мораль. Ему бы спасти свой разум от большого "Бум!", устроенного мелким, но пронырливым шахидом по кличке Чувство Вины. За спиной маячит призрак непосредственно улыбающейся Перо.
Чего Микеле терпеть не мог, так это веселого щебета Клэр о месье Очередном или, хуже того, о Линн. Очередные они Очередными и останутся, а вот то, как прочно укрепилась в жизни\сознании\душонке (нужное подчеркнуть) Клэр Линн, заставляло Мика тихонько скрежетать зубами. "Да, конечно, я жутко рад за тебя!"
Микеле вздохнул. Раз. Два. Ярким светом заслепило глаза осознание, что он останется за бортом не один. И что не он здесь самый большой эгоист.

13:59 

13 IX

Микеле стоял между двух лезвий. Проблема в том, что расстояние между ними не позволяет сделать шаг. И Мик стоял. Уже довольно долго. Чувствуя себя конченым идиотом.
Мик был расстроен. Грабли все те же, неимоверно старые, покрытые ржавчиной. Мик страдал из-за чужой глупости. которая была слишком похожа на его собственную. Люди говорят, что им нужен хоть кто-то. Но Микеле слишком хоть кто-то, чтобы быть просто кем-то. Тогда зачем говорить "хоть кто-то".
Шаг. Два.
А лезвия-то тупые...

14:04 

14 IX

Мик был мазохистом. Вот таким самым, по Фрейду, Юнгу и еще хрен знает кому. Но его это порядком достало. Передоз. Пришла зубастая тетушка Апатия и отгрызла Мику полголовы. Стало легче думать, потому что меньше чем.
Шутка.. Мик глянул в зеркало. Он похож на клоуна? Если только нос красный. Замазанная слезами морда не столько смешная, сколько уродливая. Микеле закашлялся. До сих пор гадкий вкус сигарет стоит в горле и на языке, и глаза щиплет от табачного дыма. А он ведь даже не курил. Он просто надышался дымом ее сигарет. Этого хватило, чтобы отравиться. Просто дышать с ней одним воздухом.

14:32 

22 IX

Мику казалось, что он завис в космосе. Здесь мягко и тепло. СПОКОЙНО. Нечего боятся. Мику порядком надоело боятся. Но что ж поделать, если так он устроен.
Мик не боялся. Он просто говорил. И слушал. Его понимали. И он понимал. Свобода? Одиночество храпит в спячке на задворках сознания. Но любимые грабельки висят уже где-то рядом. Мик знает, что никуда от них не денется.
Анри никогда не говорит "пока". Зато неизменно желает доброго утра. Он не прощается, но каждый раз здоровается..
Стоя на пороге студии, Мик едва может удержать себя на месте. Хочется сорваться и убежать. Его мир кончается под подушкой.

14:34 

1 X

Микеле настолько привык к своему "нормально, ничего, как всегда", что уже даже не мог поверить в то, что все может быть хорошо. Не мог поверить, что что-то может измениться. И ничего, абсолютно ничего не предвещает беды. Это напрягает. Мик не мог поставить себя рядом со словом "счастье". Но разве не это ли оно?

14:39 

6 X

Микеле таращился в окно. Когда-то там было поле. Впрочем, для Мика оно там и останется навсегда. Мысленно Микеле брал многоэтажки за крыши и выдергивал из земли, как сорняки. Вглядываясь в окна напротив, Мик подумал, вглядываются ли люди, живущие там, в их окна. Они свободные, эти люди, они дома. Задумывались ли они когда-нибудь, что в доме напротив умирают? Вот это едва ли не единственное, за что Мик не любил это место. За осознание того, что этажом выше умирают.
Стемнело и зажглись огни в окнах и подсветка на улицах. На многоэтажке засверкала огромная надпись "Гостиница" и три маленькие звездочки рядом.
Многоэтажка сразу стала казаться еще более лишней и мысли о ее жителях отпали в один момент. Микеле представил, что после того, как выдернул ее, он ее сжег.

14:40 

7 X

Ворвавшийся в чье-то открытое окно запах скошенной травы, смешанный с запахом бензина, расползся по всему коридору, нахально пробрался в палаты и кажется уже намертво впитался в стены. Вроде бы абсолютно несочетаемые запахи, но одновременно неразделимые. Заставляющее заспанный мозг поверить, что сейчас весна. Что стоит только сесть на трамвай и через сорок минут все снова будет хорошо.
Но сейчас осень и трамваи здесь не ходят.

14:48 

12 X

Все хотят домой. А Микеле понимал, что даже дома ничего не изменится. По крайней мере, лучше не станет. Беспричинная тоска никуда не уйдет. Здесь все по-другому. Здесь абсолютно другой мир с другими правилами, другими людьми и страхами. Здесь нет Клэр, здесь есть Аннет, Жюли и Диан. Мик хотел бы остаться с ними.
Хотя Аннет скоро уезжает. Она не выдержала. Называет это место тюрьмой... Она в чужом городе.
А Мик в своем. В своем необъятном и одновременно таком маленьком городе. Но это место кажется не принадлежит ему. Может от того, что лежит на самой окраине, а может от того, что здесь вечное одиночество и ожидание.
Мик вспомнил третий этаж. И шахматную доску на обложке книги...

14:50 

14 X

"Я услышал, как в ответ на чьи-то слова было сказано по-английски "all right" . Я старался уловить истинный смысл разговора. "Олл райт"? "Олл райт"? Собственно, что именно "олл райт"?
В комнате у меня, разумеется, была полная тишина. Но открыть дверь и войти было почему-то жутковато. Немного поколебавшись, я решительно вошел в комнату. Потом, стараясь не смотреть в зеркало, сел за стол. Кресло было обито синей кожей, похожей на кожу ящерицы. Я раскрыл чемодан, достал бумагу и хотел продолжать работу над рассказом. Но перо, набрав чернил, все не двигалось с места. Больше того, когда оно наконец сдвинулось, то выводило все одни и те же слова: all right... all right... all right...
Вдруг раздался звонок - зазвонил телефон у постели.
<...>
Я положил трубку и машинально нажал кнопку звонка. Но что рука у меня дрожит, я все же отчетливо сознавал. Бой все не являлся. Это меня не так раздражало, как мучило, и я вновь и вновь нажимал кнопку звонка. Нажимал, начиная понимать слова "олл райт", которым научила меня судьба..."

Агутагава Рюноске "Зубчатые колеса"

15:01 

27 X

Микеле упал лицом в подушку. Он не понимал, ему просто грустно или он просто пьян. У Массимо теплые колени. На них было уютно лежать.
Чай пахнет духами Диан. Перед глазами пляшут бабочки.
"Спокойной ночи, Анри."
"Прощай."
На лбу аккуратненький синяк ровно по центру. Грабли валяются рядом. Мик свесил руку с дивана и нашарил на полу несчастный сельхоз антиквариат. Поднял к себе, завернул в одеяльце и обнял.
В отказывающемся действовать мозгу тараканы на руках пронесли мысль об обещании позвонить Массимо, когда он доберется домой. Рука потянулась за телефоном. А потом передумала и уползла обратно под одеяло. Тараканы дружно грохнулись в кому.

15:07 

29 X

Появляться в нужное время - это определенно дар. Именно такому человеку он должен был достаться. Но все же лучше, чем ничего.
Мик вспоминал. Людей. Он не мог понять, почему их так много и почему он помнит каждого из них так хорошо. И что они вообще делали на его дороге?
Микеле надоело кого-то искать и чему-то сопротивляться.
Находим речку, укладываемся в позу трупа (ручки на животе, ножки вместе), ложимся на спину.
И плывем.
Главное, не врезаться по пути головой в камень

15:27 

25 XI

Микеле злорадствовал.Ничего не произошло, но он чувствовал себя победителем. Банальное и детское "получи фашист гранату!". Мик прыгал по комнате и радостно орал. Его назвали предателем.Или не его, но Мику было приятно думать, что это о нем. Великолепно. Прекрасно.
Было непонятно, это истерика или искренняя радость. Тараканы танцевали канкан. На могиле, все по правилам. Что же там могло быть, в могиле? Человечность? Совесть? Любовь? Или такие же братья-тараканы? Неважно. Но если это что-то вылезет обратно, оно уже будет зомби. Шатающимся, слабым, но. Одно большое НО. БЕССМЕРТНЫМ. И вот что спрашивается: как жить-то дальше, с такой бессмертной человечностью\совестью.\любовью?

15:39 

8 XII

И все-таки актером Микеле был посредственным. Одну сцену он всегда отыгрывал с блеском, но вот выдержать целый спектакль никогда не мог. И этот раз исключением не был. Глупость в Микеле была неизменна. А еще Мик ненавидел быть добрым. Для него это значило слабость. Хотя, почему-то быть добрым считалось хорошо, а слабым - плохо.
Мик плелся следом за Клэр, спотыкаясь на скользком снегу. Тараканы маршировали забастовку. Мик знал, что через четыре дня он сбежит. Да, это именно побег. Конечно, он понимал, что будет жутко скучать по Морану и Риму, но трусливо выбирает не видеть никого, чем видеть Клэр. Но все равно шел за ней, все так же спотыкаясь, хотя мог придумать кучу отговорок и свалить в другую сторону. Мик упорно не хочет называть свои чувства своими именами. Не хочет, но все понимает. И сейчас вот-вот навернется и въедет носом в этот самый грязный снег.

15:56 

15 XII

Туман. Проникающая вместо воздуха в горло влага. Дыхание, как у выброшенной на сушу рыбы. Вода забивает легкие и глаза. За белой завесой ничего не видно, кроме едва заметного света окон и фонарей. Вечная борьба огня и воды.
Диан пыталась что-то сделать, но от ее попыток становилось только хуже. Вокруг было до безумия пусто. Людской вакуум. И это в сотый раз подчеркивало, что Диан до невозможности далеко.
Микеле любил этот Дом, он подарил ему слишком многое.Дом на окраине города, по соседству с гостиницей в центре пустыря, кладбищем, маленькой пожарной частью и огромной спортивной ареной. Дом с запутанными коридорами,выходом на крышу, подвалом-бункером и запахом смерти из наглухо зашторенных окон третьего этажа. Микеле смотрел на них, не отводя взгляд. Голос Диан в трубке как будто окликнул в реальность и Микеле отвернулся.

15:59 

20 XII

"La vie ailleurs, meilleure qu’ici
Ici on meurt d’envie"
Откуда такое стремление к этой жизни? Откуда желание разорвать прутья клетки, сплетенной из условностей и правил? У такого фазана, как Микеле. Мику подумалось, что он разучился мечтать. Оттого ли, что через него переступали вот так запросто? Он тоже переступал через это и забывал, потому что просто не было другого выхода. Но он был кем-то другим. Не тем, кто я сейчас. Разве раньше Микеле боялся? Нет.
Но желание забыться и жить эмоциями скребется где-то на дне души. Жить моментом. Гнаться за чувствами, значит, гнаться за жизнью.
Забыть условности - забыть реальность.
Но ведь так хочется ее забыть. Выйти на холод, бить по гадко звинящим струнам замерзшими пальцами и кричать эти песни.
Давайте представим, что условности - это всего лишь страх. Тогда нужно уничтожить страх.
Свобода не в одиночестве, одиночество - всего лишь убежище для страха. Как научиться доверять?
Причина всегда всего одна - страх. Ответ на все один - отказаться от страха.
Запустить зубчатые колеса в голове.

16:00 

" Бисэй стоял под мостом и ждал ее.
Наверху, над ним, за высокими каменными перилами, наполовину обвитыми
плющом, по временам мелькали полы белых одежд проходивших по мосту прохожих,
освещенные ярким заходящим солнцем и чуть-чуть колыхающиеся на ветру... А
она все не шла.
Бисэй с легким нетерпением подошел к самой воде и стал смотреть на
спокойную реку, по которой не двигалась ни одна лодка.
Вдоль реки сплошной стеной рос зеленый тростник, а над тростником
кое-где круглились густые купы ив. И хотя река была широкая, поверхность
воды, стиснутая тростниками, казалась узкой. Лента чистой воды, золотя
отражение единственного перламутрового облачка, тихо вилась среди
тростников... А она все не шла.
Бисэй отошел от воды и, шагая взад и вперед по неширокой отмели, стал
прислушиваться к медленно наполнявшейся сумраком тишине.
На мосту движение уже затихло. Ни звука шагов, ни стука копыт, ни
дребезжанья тележек - оттуда не слышалось ничего. Шелест ветра, шорох
тростника, плеск воды... потом где-то пронзительно закричала цапля. Бисэй
остановился: видимо, начался прилив, вода, набегающая на илистую отмель,
сверкала ближе, чем раньше... А она все не шла.
Сердито нахмурившись, Бисэй стал быстрыми шагами ходить по полутемной
отмели под мостом. Тем временем вода потихоньку, шаг за шагом затопляла
отмель. И его кожи коснулась прохлада тины и свежесть воды. Он поднял глаза
- на мосту яркий блеск заходящего солнца уже потух, и на бледно-зеленоватом
закатном небе чернел четко вырезанный силуэт каменных перил... А она все не
шла.
Бисэй наконец остановился.
Вода, уже лизнув его ноги, сверкая блеском холодней, чем блеск стали,
медленно разливалась под мостом. Несомненно, не прошло и часа, как
безжалостный прилив зальет ему и колени, и живот, и грудь. Нет, вода уже
выше и выше, и вот уже его колени скрылись под волнами реки... А она все не
шла.
Бисэй с последней искрой надежды снова и снова устремлял взор к небу,
на мост.
Над водой, заливавшей его по грудь, давно уже сгустилась вечерняя
синева, и сквозь призрачный туман доносился печальный шелест листвы ив и
густого тростника. И вдруг, задев Бисэя за нос, сверкнула белым брюшком
выскочившая из воды рыбка и промелькнула над его головой. Высоко в небе
зажглись пока еще редкие звезды. И даже силуэт обвитых плющом перил растаял
в быстро надвигавшейся темноте... А она все не шла.
В полночь, когда лунный свет заливал тростник и ивы вдоль реки, вода и
ветерок, тихонько перешептываясь, бережно понесли тело Бисэя из-под моста в
море. Но дух Бисэя устремился к сердцу неба, к печальному лунному свету,
может быть потому, что он был влюблен. Тайно покинув тело, он плавно
поднялся в бледно светлеющее небо, совсем так же, как бесшумно поднимается
от реки запах тины, свежесть воды...
А потом, через много тысяч лет, этому духу, претерпевшему бесчисленные
превращения, вновь была доверена человеческая жизнь. Это и есть дух, который
живет во мне, вот в таком, какой я есть. Поэтому, пусть я родился в наше
время, все же я не способен ни к чему путному: и днем и ночью я живу в
мечтах и только жду, что придет что-то удивительное. Совсем так, как Бисэй в
сумерках под мостом ждал возлюбленную, которая никогда не придет.


Акутагава Рюноске "Как верил Бисэй"

16:12 

5 I

История о желании свалить. Не важно куда, только подальше отсюда. Вникуда. Обещание больше не видеть кошмары. Лучший способ победить врага - сделать его своим другом. Не забыть с падением ночи.
Моран говорил учиться быстро бегать. Микеле никогда не умел бегать.
Мара всего лишь вариация имени Марэна. Мечта принадлежит смерти?
Краска течет по бумаге. И всюду перья. Заляпаные кровью, белые, яркие, черные, мягкие ободранные. Мелкие куски чего-то большего, что уже не склеить в целое. Краска течет по рукам Мика. Алая.
Сейчас Мик вспомнил тот город. Тогда, когда он его уже давно покинул. Он осознал, как скучаю по нему. Площадь, пропахшая солью. Грязная вода. Да, вода там страшно грязная и с крайне неприятным запахом, никакой романтики. Кто-то говорил, что в этом городе хочется умереть. Холодная, мертвая красота умирающего, нежилого города. Руины. За что Мерван так его любит?
Судьба смешно свела Микеле с Мерваном. Усадила рядом, потому что все другие места были заняты. Усадила, и почему-то Мик так и остался там сидеть. Микеле ненавидит, когда его просят вешать ярлыки. Друг, враг, товарищ, любовник, случайный знакомый. Просто человек.
Микеле начинает доверять и перестает бояться.

16:22 

10 I

Массимо приходит редко, но оставляет глубокие следы.
Мик почувствовал себя той самой стеной, у которой есть уши. Правда, увы, обработка услышанного идет крайне медленно. И не всегда верно.
Микеле ведь даже не рак на том самом мелководье, он тянет разве что на улитку. Он настолько жалок? Или Масс настолько умен, что может предугадать его ответ?
Вот что волнует Микеле на самом деле. Достаточно ли умен сам Мик.
" - Я не знаю, кому верить.
- Не верь никому.
- А как тогда понять, где правда?"
До кучи еще и Солаль попал в неведомую фигню. Микеле чувствовал, что голова его закипает. Он хотел спросить, но подумал, что его цели совсем не важна искренность Морана. И свои страхи лучше держать при себе. И свою степень уверенности в них тоже.
Мерван уверен, что Лоран никогда не причинит ему зла. У Микеле чуть челюсть не отвисла, когда он это услышал. Разве можно быть так уверенным хоть к ком-нибудь. Мику хотелось дать Риму мешком по голове. Или покусать. А на самом деле, связать и никому не отдавать. Морану в первую очередь. Микеле всегда думал, что с Мерваном они в одной лодке.

16:27 

19 I

Мик неимоверно устал. Почему тоска приходит именно к вечеру? Потому что осознаешь, что еще один день прошел зря. Из этого прошедшего времени накапало уже гребаное море.
Слабость не дает что-то делать, бессонница не дает выспаться и отдохнуть. Глаза, кажется, засохли. От бессилия хочется плакать. И весну. Ту самую, полудохлую, но все же живую. Март. С недотаявшим грязным снегом. Но с уверенным ярким солнцем. Мику кажется, что он задыхается.
"Я захлебваюсь в себе".
Но Мик не мог захлебнуться окончательно, находясь в пограничном состоянии бешеного барахтанья и попытках удержаться на воде, которая проходит сквозь пальцы.
И пока Мик мог только орать сквозь воду.

13th heaven

главная